Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:44 

"Ночь, улица, фонарь, аптека..." А. Блок

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Все будет так. Исхода нет.

Умрешь - начнешь опять сначала,
И повторится все, как встарь,
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

09:43 

"Осмотр на месте" С. Лем

Воплощением зла люди считают земную гравитацию, причем борьба с нею
возлагается на строго определенные части тела. По непонятным причинам
женщины обязаны выказывать свое участие в этой борьбе постоянно, а
мужчины лишь время от времени. По-видимому, осознание такого
неравноправия вызывает протесты самок гомо сапиенс, именуемые движением
за женскую эмансипацию. Его участницы демонстративно отказываются носить
под одеждой специальную упряжь (хомуты), которая противодействует
гравитационному опаданию млекопитающих отростков, символизирующих
жизненную активность. Борьба бюстов с силой тяготения неизменно
заканчивается их поражением, о чем людям должно быть известно заранее,
поскольку с возрастом натяжение кожных тканей ослабевает. Тем не менее
самцы отказывают потерпевшим поражение самкам хотя бы в частице того
обожания, которым они окружали их, пока видимость независимости от
гравитации сохранялась. Несправедливость этого кодекса поведения тем
более поразительна, что, как уже говорилось, самцы лишь иногда обязаны
демонстрировать подобную суверенность, да и то в течение очень недолгого
времени. Откуда взялся этот обычай, установить не удалось.

09:43 

"Миф о Сизифе" А. Камю

Человек абсурда.
"Поле моей деятельности, - говорил Гете, -
это время". Вот вполне абсурдное речение. Что представляет собой
абсурдный человек? Он ничего не предпринимает ради вечности и не
отрицает этого. Не то чтобы ему вообще была чужда ностальгия. Но он
отдает предпочтение своему мужеству и своей способности суждения. Первое
учит его вести не подлежащую обжалованию жизнь, довольствоваться тем,
что есть; вторая дает ему представление о его пределах. Уверившись в
конечности своей свободы, отсутствии будущности у его бунта и в
бренности сознания, он готов продолжить свои деяния в том времени,
которое ему отпущено жизнью. Здесь его поле, место его действий,
освобожденное от любого суда, кроме его собственного. Более
продолжительная жизнь не означает для него иной жизни. Это было бы
нечестно. А что говорить о той иллюзорной вечности, именуемой судом
потомков, на который полагалась г-жа Ролан, -эта "опрометчивость
наказана по заслугам". Потомство охотно цитирует ее слова, но забывает
судить по ним о ней самой. Ведь г-жа Ролан безразлична потомству.
Нам не до ученых рассуждений о морали.
Дурные человеческие поступки сопровождаются изобилием моральных
оправданий, и я каждый день замечаю, что честность не нуждается в
правилах. Абсурдный человек готов признать, что есть лишь одна мораль,
которая не отделяет от бога: это навязанная ему свыше мораль. Но
абсурдный человек живет как раз без этого бога. Что до других моральных
учений (включая и имморализм), то в них он видит только оправдания,
тогда как самому не в чем оправдываться. Я исхожу здесь из принципа его
невиновности.
Невиновность опасна. "Все дозволено",
восклицает Иван Карамазов. И эти слова пронизаны абсурдом, если не
истолковывать их вульгарно. Обращалось ли внимание на то, что "все
дозволено" - не крик освобождения и радости, а горькая констатация?
Достоверность бога, придающего смысл жизни, куда более притягательна,
чем достоверность безнаказанной власти злодеяния. Нетрудно сделать выбор
между ними. Но выбора нет, и поэтому приходит горечь. Абсурд не
освобождает, он привязывает. Абсурд не есть дозволение каких угодно
действий. "Все дозволено" не означает, что ничто не запрещено. Абсурд
показывает лишь равноценность последствий всех действий. Он не
рекомендует совершать преступления (это было бы ребячеством), но
выявляет бесполезность угрызений совести. Если все виды опыта
равноценны, то опыт долга не более законен, чем любой другой. Можно быть
добродетельным из каприза.
Все моральные учения основываются на
той идее, что действие оправдывается или перечеркивается своими
последствиями. Для абсурдного ума эти следствия заслуживают лишь
спокойного рассмотрения. Он готов к расплате. Иначе говоря, для него
существует ответственность, но не существует вины. Более того, он
согласен, что прошлый опыт может быть основой для будущих действий.
Время воодушевляет другое время, жизнь служит другой жизни. Но в самой
жизни, в этом одновременно ограниченном и усеянном возможностями поле,
все выходящее за пределы ясного видения кажется непредвиденным. Какое
правило можно вывести из этого неразумного порядка? Единственная истина,
которая могла бы показаться поучительной, не имеет формального
характера: она воплощается и раскрывается в конкретных людях. Итогом
поисков абсурдного ума оказываются не правила этики, а живые примеры,
доносящие до нас дыхание человеческих жизней. Таковы приводимые нами
далее образы- они придадут абсурдному рассуждению конкретность и
теплоту.
Нет нужды говорить, что пример не
обязательно является образцом для подражания (если таковой вообще
возможен в мире абсурда), что эти иллюстрации - вовсе не модели. Кроме
того, что .я не склонен выдвигать образцовые модели, выдвигать их было
бы столь же смешно, как сделать из книг Руссо тот вывод, что нам нужно
встать на четвереньки, или вывести из Ницше, что мы должны грубить
собственной матери. "Быть абсурдным необходимо, - пишет один современный
автор, - но нет нужды быть глупцом". Установки, о которых пойдет речь,
становятся вполне осмысленными, только если мы рассмотрим и
противоположные установки. Внештатный разносчик писем равен завоевателю
при условии одинаковой ясности их сознания. Так что безразлично, о каком
опыте идет речь. Главное, служит он человеку или вредит ему. Опыт
служит человеку, когда осознается. Иначе он просто лишен смысла: по
недостаткам человека мы судим о нем самом, а не об обстоятельствах его
жизни.

09:42 

"Миф о Сизифе" А. Камю

Кьеркегор может сколько угодно восклицать, предупреждать:
"Если бы человек не обладал сознанием вечности, если бы в глубинах всех
на свете вещей не было ничего, кроме дикой бурлящей мощи, которая в
вихре темных страстей производила бы сущее, от великого до ничтожно
малого, если бы за вещами пряталась ничем не заполнимая бездонная
пустота, чем бы была тогда жизнь, как не отчаянием?" В этом крике нет
ничего способного остановить человека абсурда. Искать истину не то же
самое, что искать желательное нам. Если ради избавления от проникнутого
тоскливым страхом вопроса "Чем была бы тогда жизнь?" надо, подобно ослу,
кормиться розами иллюзий, то ум человека абсурда вместо того, чтобы
смириться с ложью, предпочитает бестрепетно принять ответ Кьеркегора:
"отчаянием". Исполненная решимости душа, взвесив все как следует, всегда
сумеет с этим ужиться.

09:42 

"Овод" Этель Лилиан Войнич

Все смотрели на неподвижную фигуру, стоявшую на ступеньках алтаря.
И вот в мертвой тишине раздался отчетливый, мерный голос кардинала:
- В евангелии от святого Иоанна сказано: "Ибо так возлюбил бог мир,
что отдал сына своего единородного, дабы мир спасен был через него".
Сегодня у нас праздник тела и крови искупителя, погибшего ради вас,
агнца божия, взявшего на себя грехи мира, сына господня, умершего за
ваши прегрешения. Вы собрались, чтобы вкусить от жертвы, принесенной
вам, и возблагодарить за это бога. И я знаю, что утром, когда вы шли
вкусить от тела искупителя, сердца ваши были исполнены радости, и вы
вспомнили о муках, перенесенных богом-сыном, умершим ради вашего
спасения.
Но кто из вас подумал о страданиях бога-отца, который дал распять
на кресте своего сына? Кто из вас вспомнил о муках отца, глядевшего на
Голгофу с высоты своего небесного трона?
Я смотрел на вас сегодня, когда вы шли торжественной процессией, и
видел, как ликовали вы в сердце своем, что отпустятся вам грехи ваши,
и радовались своему спасению. И вот я прошу вас: подумайте, какой
ценой оно было куплено. Велика его цена! Она превосходит цену рубинов,
ибо она цена крови...
Трепет пробежал по рядам. Священники, стоявшие в алтаре,
перешептывались между собой и слушали, подавшись всем телом вперед.
Но кардинал снова заговорил, и они умолкли.
- Поэтому говорю вам сегодня. Я есмь сущий. Я глядел на вас, на
вашу немощность и ваши печали и на малых детей, играющих у ног ваших.
И душа моя исполнилась сострадания к ним, ибо они должны умереть.
Потом я заглянул в глаза возлюбленного сына моего и увидел в них
искупление кровью. И я пошел своей дорогой и оставил его нести свой
крест.
Вот оно, отпущение грехов. Он умер за вас, и тьма поглотила его; он
умер и не воскреснет; он умер, и нет у меня сына. О мой мальчик, мой
мальчик!
Из груди кардинала вырвался долгий жалобный стон, и его, словно
эхо, подхватили испуганные голоса людей. Духовенство встало со своих
мест, дьяконы подошли к кардиналу и взяли его за руки. Но он вырвался
и сверкнул на них глазами, как разъяренный зверь:
- Что это? Разве не довольно еще крови? Подождите своей очереди,
шакалы! Вы тоже насытитесь!
Они попятились от него и сбились в кучу, бледные, дрожащие. Он
снова повернулся к народу, и людское море заволновалось, как нива, над
которой пролетел вихрь.
- Вы убили, убили его! И я допустил это, потому что не хотел вашей
смерти. А теперь, когда вы приходите ко мне с лживыми славословиями и
нечестивыми молитвами, я раскаиваюсь в своем безумстве! Лучше бы вы
погрязли в пороках и заслужили вечное проклятие, а он остался бы жить.
Стоят ли ваши зачумленные души, чтобы за спасение их было заплачено
такой ценой?
Но поздно, слишком поздно! Я кричу, а он не слышит меня. Стучусь у
его могилы, но он не проснется. Один стою я в пустыне и перевожу взор
с залитой кровью земли, где зарыт свет очей моих, к страшным, пустым
небесам. И отчаяние овладевает мной. Я отрекся от него, отрекся от
него ради вас, порождения ехидны!
Так вот оно, ваше спасение! Берите! Я бросаю его вам, как бросают
кость своре рычащих собак! За пир уплачено. Так придите, ешьте досыта,
людоеды, кровопийцы, стервятники, питающиеся мертвечиной! Смотрите:
вон со ступенек алтаря течет горячая, дымящаяся кровь! Она течет из
сердца моего сына, и она пролита за вас! Лакайте же ее, вымажьте себе
лицо этой кровью! Деритесь за тело, рвите его на куски... и оставьте
меня! Вот тело, отданное за вас. Смотрите, как оно изранено и сочится
кровью, и все еще трепещет в нем жизнь, все еще бьется оно в
предсмертных муках! Возьмите же его, христиане, и ешьте!
Он схватил ковчег со святыми дарами, поднял его высоко над головой
и с размаху бросил на пол. Металл зазвенел о каменные плиты.
Духовенство толпой ринулось вперед, и сразу двадцать рук схватили
безумца.
И только тогда напряженное молчание народа разрешилось неистовыми,
истерическими воплями.
Опрокидывая стулья и скамьи, сталкиваясь в дверях, давя друг друга,
обрывая занавеси и гирлянды, рыдающие люди хлынули на улицу.

09:41 

"Герой нашего времени" М. Лермонтов

Неужели, думал я, мое единственное назначение на земле - разрушать чужие
надежды? С тех пор как я живу и действую, судьба как-то всегда
приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто не мог бы
ни умереть, ни прийти в отчаяние! Я был необходимое лицо пятого акта;
невольно я разыгрывал жалкую роль палача или предателя. Какую цель имела
на это судьба?.. Уж не назначен ли я ею в сочинители мещанских трагедий
и семейных романов - или в сотрудники поставщику повестей, например,
для "Библиотеки для чтения"?.. Почему знать?.. Мало ли людей, начиная
жизнь, думают кончить ее, как Александр Великий или лорд Байрон, а между
тем целый век остаются титулярными советниками?..

11:03 

"Белая гвардия" М. Булгаков

Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?

20:44 

Трагедия наизнанку (Дорошевич)

Гамлет

Гамлет не придал никакого значения явлению тени, обратился к придворному медику, принял kali bromati, нервы успокоились, и тень больше не появлялась. Он женился на Офелии. Прошло три года.

Сцена изображает апартаменты Гамлета. Гамлет сидит и читает. Входит Офелия.

Офелия. Опять за чтением! Скажи, пожалуйста, что это ты вечно читаешь?

Гамлет. Слова, слова, слова!

Офелия. Ужасно глупый ответ! (Пожимает плечами.) Думаешь, что остроумно? Нисколько! Я пришла к тебе, чтоб попросить денег на новое платье.

Гамлет. Вы наряжаетесь! Бог дал вам одно лицо, вы делаете себе другое!

Офелия. Довольно-с! Оставьте ваши рацеи про себя! Вы только и делаете, что ходите да всем рацеи читаете! Всему Эльсинору надоели! До чего доходите! Когда некому рацеи читать, сами с собой разговариваете! Вчера ещё вас видели в галерее, вы ходили, руками размахивали, сами с собой что-то говорили! Стыд! Ведь вас принимают за сумасшедшего!

Гамлет. Я размышлял над вопросом: для души великой что лучше, что благороднее: быть или не быть?

Офелия. Глупый вопрос! Вечно вы размышляете! Даже противно! Ничего не делает, только размышляет! Тряпка какая-то, а не человек!

Гамлет (качая головой). И я любил тебя, Офелия.

Офелия. И напрасно делали!

Гамлет. Любил, как сорок тысяч братьев любить не могут!

Офелия (вздыхая). Я, слава Богу, знаю эту вашу братскую любовь! Тогда зачем же вы женились бы, если любите братской любовью! Правду мне говорил мой папенька…

Гамлет. Этот старый дурак мне надоел. Льстивый, низкопоклонник, лезет с глупыми разговорами!

Офелия. Потрудитесь не оскорблять моего папеньку, Он почтенный старик, его все при дворе уважают. Даже ваш дядя король, который в тысячу раз поумнее вас…

Гамлет. Король умнее меня! Какою слепотою глаза твои покрыло небо?.,

Офелия. Да-с! Поумнее! Он вот король, а вы с носом остались и в принцах состоите! Я не позволю вам оскорблять моего папеньку! Он для меня всё на свете! У меня нет маменьки.

Гамлет. Да-с, слава Богу, хоть тёщей вы меня не подарили! Этого только и недоставало! Зато тестюшка… «Низкопоклонник-тесть».

Офелия. Ещё раз вам говорю, не смейте оскорблять моего отца! Помните, что за него есть кому вступиться. Лаэрт, мой брат…

Гамлет. Сорванец, мот, по уши в долгах, ваш братец вот у меня где сидит, сударыня! Человек, который только и делает, что тянет деньги с сестры. А я должен платить за кутежи брата своей жены!

Офелия. Он ведёт себя соответственно своему званию и положению! Хоть бы у него поучились, как вести себя. А то ведь стыд, срам, позор! Принц Дании, который проводит своё время в компании актёров! Ставит любительские спектакли! Устроил во дворце какую-то школу драматического искусства.

Гамлет. Я люблю искусство!

Офелия. Так и подносите букеты, венки, корзины, браслеты, а не режиссируйте в любительских спектаклях! Недостаёт, чтоб вы ещё залезли в суфлёрскую будку! Да это ли ещё! С кем знакомство свёл! С могильщиками! Шатается по ночам по кладбищам, носит оттуда какие-то кости!

Гамлет. Это был череп Йорика!

Офелия. Вы сами шут гороховый! Вы не умеете вести себя в приличном обществе! Хоть бы взяли пример с Розенкранца или Гильденштерна!

Гамлет. Розенкранц! Гильденштерн! Ваши «адъютанты». Я знаю, сударыня, что вы изволите делать им глазки. Придворные куклы, умеющие только кланяться да шаркать ногами!

Офелия. Да, они умеют вести себя в обществе! Я вас предупреждаю. Если вы ещё раз позволите себе остроту, в роде той, какую вы сказали тогда на спектакле: «Позвольте прилечь у ваших ног»…

Гамлет. Я тогда был ещё женихом!

Офелия. Тем хуже! Я вас предупреждаю, будет плохо! Вы привыкли там, будучи студентом, отпускать шуточки гризеткам. Здесь другое общество! Потрудитесь быть поприличнее, сидеть на своём месте, а не валяться на полу, как вы это обыкновенно делаете!

Гамлет. Я не иду на спектакль!

Офелия. Нет-с, пойдёте! Вы своим поведением огорчаете королеву, вашу матушку, беспокоите вашего дядю, отравляете жизнь моему отцу, заставляете краснеть моего брата! Вы посмешище для Розенкранца, Гильденштерна, для Озрика! Вас даже последний могильщик — и тот считает сумасшедшим! Вы будете на спектакле и на балу, который даёт король в Валентинов день по случаю прибытия Фортинбраса. Вы должны быть и вести себя вполне прилично, чтоб рассеять эти слухи. Вы будете на балу короля…

Гамлет (пожимая плечами). Что я Гекубе, и что Гекуба мне!

Офелия. Вам не о Гекубе говорят, а о короле. Вы обязаны быть!

Гамлет. Спектакль! Бал! Пиры в Эльсиноре! «От похорон осталось много блюд»…

Офелия. Можете философствовать, сколько вам угодно, но потрудитесь выдать мне деньги на платье. Я не хочу всю жизнь щеголять в беленьком платьице! Это вы, если вам угодно, можете ходить постоянно весь в чёрном, как факельщик! А я не желаю! Деньги на платье и на цветы! Вы знаете, я люблю цветы. Деньги!

Гамлет (доставая бумажник). О, женщины, ничтожество вам имя!

Офелия (беря деньги). И вы ещё смеете говорить о женщинах! Когда вы сам баба! Баба! Баба! Баба! (Уходит.)

Гамлет. Здесь, в Дании, поневоле выучишься пить! (Увидав входящего Горацио.) Есть много вещей на свете, друг Горацио, которых не следовало бы делать умным людям. Например, жениться. Не так ли?

Горацио. Вы совершенно правы, принц!

Гамлет. Он думает играть на моей душе, как на рояле. Выпьем с горя, Горацио!

Горацио. Выпьем, принц!

16:48 

"Вот какой рассеянный " Маршак Самуил

Жил человек рассеянный
На улице Бассейной.

Сел он утром на кровать,
Стал рубашку надевать,
В рукава просунул руки -
Оказалось, это брюки.

Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!

Надевать он стал пальто -
Говорят ему: не то.

Стал натягивать гамаши
Говорят ему: не ваши.

Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!

Вместо шапки на ходу
Он надел сковороду.

Вместо валенок перчатки
Натянул себе на пятки.

Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!

Однажды на трамвае
Он ехал на вокзал
И, двери открывая,
Вожатому сказал:

- Глубокоуважаемый
Вагоноуважатый!
Вагоноуважаемый
Глубокоуважатый!
Во что бы то ни стало
Мне надо выходить.
Нельзя ли у трамвала
Вокзай остановить?

Вожатый удивился -
Трамвай остановился.

Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!

Он отправился в буфет
Покупать себе билет.
А потом помчался в кассу
Покупать бутылку квасу.

Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!

Побежал он на перрон,
Влез в отцепленный вагон,
Внёс узлы и чемоданы,
Рассовал их под диваны,
Сел в углу перед окном
И заснул спокойным сном...

- Это что за полустанок? -
Закричал он спозаранок.
А с платформы говорят:
- Это город Ленинград.

Он опять поспал немножко
И опять взглянул в окошко,
Увидал большой вокзал,
Удивился и сказал:

- Это что за остановка -
Бологое иль Поповка? -
А с платформы говорят:
- Это город Ленинград.

Он опять поспал немножко
И опять взглянул в окошко,
Увидал большой вокзал,
Потянулся и сказал:

- Что за станция такая,
Дибуны или Ямская?
А с платформы говорят:
- Это город Ленинград.

Закричал он: - Что за шутки!
Еду я вторые сутки,
А приехал я назад,
А приехал в Ленинград!

Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной!

13:43 

"Цитадель" А. де Сент-Экзюпери

"Она плачет, - думал я, - потому что я не поверил ее выдумкам. Я не подыгрываю людям в их пьесах. Не вижу в этом смысла. Она хочет представиться мне другой. Я не вижу тут трагедии. Трагедию переживает женщина, которой так не хочется быть собой. Я совсем не о добродетели, ее устои чтут чаще всего ханжи, а не поистине добродетельные. Добродетельной, как дурнушкой, нужно родиться. А всем остальным - им так хочется быть добродетельными, но и любимыми тоже, они не в силах сладить с собой, а вернее, с окружающими. Они постоянно бунтуют и восстают. И лгут, чтоб оставаться хорошими".

13:43 

"И вкусы, и запросы мои странны..." В. Высоцкий

И вкусы и запросы мои - странны, -
Я экзотичен, мягко говоря:
Могу одновременно грызть стаканы -
И Шиллера читать без словаря.

Во мне два Я - два полюса планеты,
Два разных человека, два врага:
Когда один стремится на балеты -
Другой стремится прямо на бега.

Я лишнего и в мыслях не позволю,
Когда живу от первого лица, -
Но часто вырывается на волю
Второе Я в обличье подлеца.

И я боюсь, давлю в себе мерзавца, -
О, участь беспокойная моя! -
Боюсь ошибки: может оказаться,
Что я давлю не то второе Я.

Когда в душе я раскрываю гранки
На тех местах, где искренность сама, -
Тогда мне в долг дают официантки
И женщины ласкают задарма.

Но вот летят к чертям все идеалы,
Но вот я груб, я нетерпим и зол,
Но вот сижу и тупо ем бокалы,
Забрасывая Шиллера под стол.

...А суд идет, весь зал мне смотрит в спину.
Вы, прокурор, вы, гражданин судья,
Поверьте мне: не я разбил витрину,
А подлое мое второе Я.

И я прошу вас: строго не судите, -
Лишь дайте срок, но не давайте срок! -
Я буду посещать суды как зритель
И в тюрьмы заходить на огонек.

Я больше не намерен бить витрины
И лица граждан - так и запиши!
Я воссоединю две половины
Моей больной раздвоенной души!

Искореню, похороню, зарою, -
Очищусь, ничего не скрою я!
Мне чуждо это е мое второе, -
Нет, это не мое второе Я.

13:42 

"Мне нравится, что Вы больны не мной..." М. Цветаева

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной
Распущенной-и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем ни ночью -- всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня -- не зная сами! --
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас на головами,
За то, что Вы больны -- увы! -- не мной,
За то, что я больна -- увы! -- не Вами.

13:41 

"Пикник на обочине" А. и Б. Стругацкие

- Это не ваша забота, во что я там на самом деле верю, - говорю я.
-Это я про город говорил. А про себя я так скажу: чего я у вас там, в Европе, не видел? Скуки вашей не видел? День вкалываешь, вечер телевизор смотришь, ночь пришла - к постылой бабе под одеяло, ублюдков плодить. Стачки ваши, демонстрации, политика раздолбанная... В гробу я вашу Европу видел, - говорю, - занюханную.
- Ну почему же обязательно Европа?..
- А, - говорю, - везде одно и то же, а в Антарктиде еще вдобавок холодно.
И ведь что удивительно: говорил я ему и всеми печенками верил в то,что говорил... И ведь пьян еще не был, а просто представилось мне на мгновение, как я, весь измочаленный, с работы возвращаюсь в стаде таких же кретинов, как меня в ихнем метро давят со всех сторон и как все мне обрыдло, и ничего мне не хочется.

13:41 

"Миф о Сизифе" А. Камю

"Существует одна очевидность, кажущаяся вполне нравственной, а именно: человек бывает всегда добычей исповедуемых им истин. Однажды признав их своими, он с ними уже не расстается. Ведь за все приходится платить, хотя бы немного. Человек, осознавший абсурд, навсегда к нему привязан. Человек, утративший надежду и осознавший это, перестает принадлежать будущему. И это в порядке вещей. Ровно как в порядке вещей и то, что он прилагает усилия бежать из этого мира, им же самим созданного."

13:40 

"Гамлет" Б. Пастернак

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

13:39 

"Сон смешного человека" Ф.М. Достоевский

Я смешной человек. Они меня называют теперь сумасшедшим. Это было бы повышение в чине, если б я все еще не оставался для них таким же смешным, как и прежде. Но теперь уж я не сержусь, теперь они все мне милы, и даже когда они смеются надо мной -- и тогда чем-то даже особенно милы. Я бы сам смеялся с ними, -- не то что над собой, а их любя, если б мне не было так грустно, на них глядя. Грустно потому, что они не знают истины, а я знаю истину. Ох как тяжело одному знать истину! Но они этого не поймут. Нет, не поймут. А прежде я тосковал очень оттого, что казался смешным. Не казался, а был. Я всегда был смешон, и знаю это, может быть, с самого моего рождения. Может быть, я уже семи лет знал, что я смешон. Потом я учился в школе, потом в университете и что же -- чем больше я учился, тем больше я научался тому, что я смешон. Так что для меня вся моя университетская наука как бы для того только и существовала под конец, чтобы доказывать и объяснять мне, по мере того как я в нее углублялся, что я смешон. Подобно как в науке, шло и в жизни. С каждым годом нарастало и укреплялось во мне то же самое сознание о моем смешном виде во всех отношениях. Надо мной смеялись все и всегда. Но не знали они никто и не догадывались о том, что если был человек на земле, больше всех знавший про то, что я смешон, так это был сам я, и вот это-то было для меня всего обиднее, что они этого не знают, но тут я сам был виноват: я всегда был так горд, что ни за что и никогда не хотел никому в этом признаться. Гордость эта росла во мне с годами, и если б случилось так, что я хоть перед кем бы то ни было позволил бы себе признаться, что я смешной, то, мне кажется, я тут же, в тот же вечер, раздробил бы себе голову из револьвера. О, как я страдал в моем отрочестве о том, что я не выдержу и вдруг как-нибудь признаюсь сам товарищам. Но с тех пор как я стал молодым человеком, я хоть и узнавал с каждым годом все больше и больше о моем ужасном качестве, но почему-то стал немного спокойнее. Именно почему-то, потому что я и до сих пор не могу определить почему. Может быть, потому что в душе моей нарастала страшная тоска по одному обстоятельству, которое было уже бесконечно выше всего меня: именно -- это было постигшее меня одно убеждение в том, что на свете везде все равно. Я очень давно предчувствовал это, но полное убеждение явилось в последний год как-то вдруг. Я вдруг почувствовал, что мне все равно было бы, существовал ли бы мир или если б нигде ничего не было. Я стал слышать и чувствовать всем существом моим, что ничего при мне не было. Сначала мне все казалось, что зато было многое прежде, но потом я догадался, что и прежде ничего тоже не было, а только почему-то казалось. Мало-помалу я убедился, что и никогда ничего не будет. Тогда я вдруг перестал сердиться на людей и почти стал не примечать их. Право, это обнаруживалось даже в самых мелких пустяках: я, например, случалось, иду по улице и натыкаюсь на людей. И не то чтоб от задумчивости: об чем мне было думать, я совсем перестал тогда думать: мне было все равно. И добро бы я разрешил вопросы; о, ни одного не разрешил, а сколько их было? Но мне стало все равно, и вопросы все удалились.

13:39 

Сексуальная революция: женщины начинают и проигрывают

150 лет назад женщина в постели не занималась любовью, а исполняла "супружеский долг" (слово-то какое). В процессе полагалось лежать на спине смирно, со скорбным выражением лица и думать о чём-то отстранённом. Супружеский долг исполнялся немного реже, чем того хотелось мужу - таким образом и муж оставался зависимым, и парадигма "секс в обмен на продовольствие" была незыблемой. Заметьте - муж был зависим от секса, а женщина нет: нет удовольствия - нет зависимости. То есть в этой ситуации женщина манипулировала мужчиной, допуская его к телу, или не допуская, в зависимости от того, насколько хорошо он себя ведёт.

Существовал и выпускной клапан. Если темперамент мужа был слишком горяч или жена была слишком холодной - это не было проблемой. Публичные дома существовали совершенно легально и их посещение особо не осуждалось обществом: все всё понимали, всех всё устраивало. Мужа устраивала реализация всех своих сексуальных фантазий, а жену устраивало то, что ей в рот не будут запихивать неприятный ей предмет (это как пример). И самое главное: не было никакой конкуренции между "порядочными женщинами" и проститутками. Потому что на проститутках не женятся. Они просто обеспечивают разделение труда, снимая с женщин тяжкую повинность. Не уверен, но могу предположить, что жёны сочувствовали и были даже в чём-то благодарны проституткам.

Однако в следующие 100 лет растущий феминизм []затребовал равных прав для женщин, и в сексуальной сфере тоже. Женщины обнаружили, что если не запугивать дочку с детства россказнями об ужасном "супружеском долге" и применять позы, отличные от миссионерской, то повзрослев, она вполне сможет получать оргазм наравне с мужчинами. Негативность восприятия секса женщинами сменилась на нейтральность, а затем и на позитивность (что в принципе верно, секс - это прекрасная штука). Сегодняшняя домохозяйка имеет в арсенале орал, анал, вагинал, фетиш и лёгкий БДСМ, тем самым делая для мужа бессмысленными походы к проституткам. Это хорошо? Ну кому как.

Мужчине хорошо - он получил личный публичный дом, ну может с меньшим разнообразием (проститутка-то одна), но зато без дополнительных затрат и без ненужных рефлексий по поводу измен. А женщины получили право на оргазм (это ещё не сам оргазм) в обмен на:

1. Конкуренцию. Раньше женщины даже с проститутками не конкурировали (разделение труда. попросту разные обязанности), и они не были опасны - муж не мог уйти к проститутке, импосибл. Друг с другом женщины конкурировали только до замужества и то не в сексуальном смысле, а красотой, манерами и приданым. А теперь все женщины условно проститутки и все конкурируют друг с другом в постели. Теперь нужно быть умнее, красивее, сексуальнее соперниц, и плевать, что у тебя двое детей и тяжёлая работа, это не извиняет, хочешь удержать мужа - старайся. Сравните этот бесконечный марафон с исполнением супружеского долга два раза в месяц. Ха.

2. Зависимость. С приходом оргазма женщины стали зависеть от секса точно также, как и мужчины. Даже сильнее, ведь теперь у них ещё и конкуренция, которая порождает психологическую зависимость. Если муж месяц не пристаёт, то он просто устал, заболел или у него появилась любовница?... Каким бы ни был ответ, женщины впали в зависимость от секса и больше не могут манипулировать мужьями "дам/не дам" - это ещё вопрос, кто первый не выдержит :) Более того, в отличии от мужчин, женщинам нужен секс как подтверждение их востребованности, привлекательности. Поэтому от женщин часто можно услышать печальное "ох, у меня секса полгода не было :(", от мужчин же - никогда. Потому что не в сексе дело, в конце концов онанизм никто не отменял, но женщина хочет не физического удовлетворения, а востребованности. "У меня давно секса не было" на самом деле нужно читать как "меня никто не хочет", а это означает, что в конкурентной борьбе женщина проиграла. Осознавать это невыносимо, отсюда и печальные вздохи.

По итогу феминизм в очередной раз продемонстрировал миру свою недалёкость. Женщины получили право на оргазм, но вместе с ним получили необходимость конкурировать с миллиардами себе подобных, получили зависимость от секса и потеряли один из способов манипулирования мужьями.

Вы этого добивались?

13:35 

"А вы могли бы?" В. Маяковский

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?

13:35 

"Игрок" Ф.М. Достоевский

Я здесь успел уже вчера обойти верст на десять кругом. Ну, точь-в-точь то же самое, как в нравоучительных немецких книжечках с картинками: есть здесь везде у них в каждом доме свой фатер, ужасно добродетельный и необыкновенно честный. Уж такой честный, что подойти к нему страшно. Терпеть не могу честных людей, к которым подходить страшно. У каждого эдакого фатера есть семья, и по вечерам все они вслух поучительные книги читают. Над домиком шумят вязы и каштаны. Закат солнца, на крыше аист, и все необыкновенно поэтическое и трогательное...
Уж вы не сердитесь, генерал, позвольте мне рассказать потрогательнее. Я сам помню, как мой отец, покойник, тоже под липками, в палисаднике, по вечерам вслух читал мне и матери подобные книжки... Я ведь сам могу судить об этом как следует. Ну, так всякая эдакая здешняя семья вполнейшем рабстве и повиновении у фатера. Все работают, как волы, и все копят деньги, как жиды. Положим, фатер скопил уже столько-то гульденов и рассчитывает на старшего сына, чтобы ему ремесло аль землишку передать; для этого дочери приданого не дают, и она остается в девках. Для этого же младшего сына продают в кабалу аль в солдаты и деньги приобщают к домашнему капиталу. Право, это здесь делается; я расспрашивал. Все это делается не иначе, как от честности, от усиленной честности, до того, что и младший проданный сын верует, что его не иначе, как от честности, продали, - а уж это идеал, когда сама жертва радуется, что ее на заклание ведут. Что же дальше? Дальше то, что и старшему тоже не легче: есть там у него такая Амальхен, с которою он сердцем соединился, - но жениться нельзя, потому что гульденов еще столько не накоплено. Тоже ждут благонравно и искренно и сулыбкой на заклание идут. У Амальхен уж щеки ввалились, сохнет. Наконец, лет через двадцать, благосостояние умножилось; гульдены честно идобродетельно скоплены. Фатер благословляет сорокалетнего старшего и тридцатипятилетнюю Амальхен, с иссохшей грудью и красным носом... При этом плачет, мораль читает и умирает. Старший превращается сам в добродетельного фатера, и начинается опять та же история. Лет эдак чрез пятьдесят или чрез семьдесят внук первого фатера действительно уже осуществляет значительный капитал и передает своему сыну, тот своему, тот своему, и поколений чрез пять или шесть выходит сам барон Ротшильд или Гоппе и Комп., или там черт знает кто. Ну-с, как же не величественное зрелище: столетний или двухсотлетний преемственный труд, терпение, ум, честность, характер,твердость, расчет, аист на крыше! Чего же вам еще, ведь уж выше этого нет ничего, и с этой точки они сами начинают весь мир судить и виновных, то есть чуть-чуть на них не похожих, тотчас же казнить. Ну-с, так вот в чем дело: я уж лучше хочу дебоширить по-русски или разживаться на рулетке. Не хочу я быть Гоппе и Комп. чрез пять поколений. Мне деньги нужны для меня самого, а я не считаю всего себя чем-то необходимым и придаточным к капиталу. Я знаю, что я ужасно наврал, но пусть так оно и будет. Таковы мои убеждения.

13:34 

"Горе от ума" А. Грибоедов

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
"ЯВЛЕНИЕ 7"
Те же, Князь Тугоуховский и Княгиня с шестью дочерьми.

Наталья Дмитриевна (тоненьким голоском)
Князь Петр Ильич, княгиня! Боже мой! Княжна Зизи! Мими!
(Громкие лобызания, потом усаживаются и осматривают одна другую сголовы до ног.)
1-я княжна
Какой фасон прекрасный!
2-я княжна
Какие складочки!
1-я княжна
Обшито бахромой.
Наталья Дмитриевна
Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный!
3-я княжна
Какой эшарп cousin мне подарил!
4-я княжна
Ах! да, барежевый!
5-я княжна
Ах! прелесть!
6-я княжна
Ах! как мил!
Княгиня
Сс! - Кто это в углу, взошли мы, поклонился?
Наталья Дмитриевна
Приезжий, Чацкий.
Княгиня
От-став-ной?
Наталья Дмитриевна
Да, путешествовал, недавно воротился.
Княгиня
И хо-ло-стой?
Наталья Дмитриевна
Да, не женат.
Княгиня
Князь, князь, сюда. - Живее.
Князь (к ней оборачивает слуховую трубку)
О-хм!
Княгиня
К нам на вечер, в четверг, проси скорее Натальи Дмитревны знакомого: вон он!
Князь
И-хм! (Отправляется, вьется около Чацкого и покашливает.)
Княгиня
Вот то-то детки: Им бал, а батюшка таскайся на поклон; Танцовщики ужасно стали редки!.. Он камер-юнкер?
Наталья Дмитриевна
Нет.
Княгиня
Бо-гат?
Наталья Дмитриевна
О, нет!
Княгиня (громко, что есть мочи)
Князь, князь! Назад!

щастье есть?

главная