Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

поелику вконтакте заметки читать не удобно, перетащу оттуда сюда все что есть. пусть хламится, тем более, там тока цитатки мне полюбившиеся.
тут не будет душевных излияний и не надейтесь.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:24 

"Никого не будет в доме." Б. Пастернак

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.
1931

13:25 

"Зимняя ночь." Б. Пастернак

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
1946

13:26 

"Конец прекрасной эпохи." Иосиф Бродский

Потому что искусство поэзии требует слов,
я - один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой,-
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.

Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя,-
это чувство забыл я.

В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.

Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.

Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы.

То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
да чешу котофея...

То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.

Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.

Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.

Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.
Декабрь 1969

13:26 

"На дне" А.М. Горький

Сатин. Когда я пьян... мне все нравится. Н-да... Он - молится?
Прекрасно! Человек может верить и не верить... это его дело! Человек -
свободен... он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум -
человек за все платит сам, и потому он - свободен!.. Человек - вот правда!
Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! - это ты, я, они,
старик, Наполеон, Магомет... в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру
человека.) Понимаешь? Это - огромно! В этом - все начала и концы... Всё - в
человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное -
дело его рук и его мозга! Чело-век! Это - великолепно! Это звучит... гордо!
Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью...
уважать надо! Выпьем за человека, Барон! (Встает.) Хорошо это... чувствовать
себя человеком!.. Я - арестант, убийца, шулер... ну, да! Когда я иду по
улице, люди смотрят на меня как на жулика... и сторонятся и оглядываются...
и часто говорят мне - "Мерзавец! Шарлатан! Работай!" Работать? Для чего?
Чтобы быть сытым? (Хохочет.) Я всегда презирал людей, которые слишком
заботятся о том, чтобы быть сытыми... Не в этом дело, Барон! Не в этом дело!
Человек - выше! Человек - выше сытости!..
Барон (качая головой). Ты - рассуждаешь... Это - хорошо... это, должно
быть, греет сердце... У меня - нет этого... я - не умею! (Оглядывается и -
тихо, осторожно.) Я, брат, боюсь... иногда. Понимаешь? Трушу... Потому - что
же дальше?
Сатин (уходит). Пустяки! Кого бояться человеку?
Барон. Знаешь... с той поры, как я помню себя... у меня в башке стоит
какой-то туман. Никогда и ничего не понимал я. Мне... как-то неловко... мне
кажется, что я всю жизнь только переодевался... а зачем? Не понимаю! Учился
- носил мундир дворянского института... а чему учился? Не помню... Женился -
одел фрак, потом - халат... а жену взял скверную и - зачем? Не понимаю...
Прожил все, что было, - носил какой-то серый пиджак и рыжие брюки... а как
разорился? Не заметил... Служил в казенной палате... мундир, фуражка с
кокардой... растратил казенные деньги, - надели на меня арестантский
халат... потом - одел вот это... И всё... как во сне... а? Это... смешно?
Сатин. Не очень... Скорее - глупо...

13:27 

"Золотой теленок" И. Ильф и Е. Петров

В углу плакал Паниковский.
- Отдайте мне мои деньги, - шепелявил он, - я совсем бедный! Я год не был в бане. Я старый. Меня девушки не любят.
- Обратитесь во Всемирную лигу сексуальных реформ, - сказал Бендер. - Может быть, там помогут.
- Меня никто не любит, - продолжал Паниковский, содрогаясь.
- А за что вас любить? Таких, как вы, девушки не любят.
Они любят молодых, длинноногих, политически грамотных. А вы скоро умрете. И никто не напишет про вас в газете: "Еще один сгорел на работе". И на могиле не будет сидеть прекрасная вдова с персидскими глазами. И заплаканные дети не будут спрашивать: "Папа, папа, слышишь ли ты нас? "

13:27 

"Послушайте!" В. Маяковский

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки жемчужиной?
И надрываясь
в метелях полуденной пыли
врывается к Богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно,
говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

13:28 

"Дуэль" А.П. Чехов

- Гуманитарные науки, о которых вы говорите, тогда только будут
удовлетворять человеческую мысль, когда в движении своем они встретятся с
точными науками и пойдут с ними рядом. Встретятся ли они под микроскопом,
или в монологах нового Гамлета, или в новой религии, я не знаю, по думаю,
что земля покроется ледяной корой раньше, чем это случится. Самое стойкое и
живучее из всех гуманитарных знаний, это, конечно, учение Христа, но
посмотрите, как даже оно различно понимается! Одни учат, чтобы мы любили
всех ближних, и делают при этом исключение для солдат, преступников и
безумных: первым они разрешают убивать на войне, вторым изолировать или
казнить, а третьим запрещают вступление в брак. Другие толкователи учат
любить всех ближних без исключения, не различая плюсов и минусов. По их
учению, если к вам приходит бугорчатый, или убийца, или эпилептик и сватает
вашу дочь - отдавайте; если кретины идут войной на физически и умственно
здоровых - подставляйте головы. Эта проповедь любви ради любви, как
искусства для искусства, если бы могла иметь силу, в конце концов привела бы
человечество к полному вымиранию, и таким образом совершилось бы
грандиознейшее из злодейств, какие когда-либо бывали: на земле. Толкований
очень много, а если их много, то серьезная мысль не удовлетворяется ни одним
из них, и к массе всех толкований спешит прибавить свое собственное. Поэтому
никогда не ставьте вопроса, как вы говорите, на философскую или так
называемую христианскую почву; этим вы только отдаляетесь от решения
вопроса.
Дьякон внимательно выслушал зоолога, подумал и спросил:
- Нравственный закон, который свойственен каждому из людей, философы
выдумали или же его бог создал вместе с телом?
- Не знаю. Но этот закон до такой степени общ для всех народов и эпох,
что, мне кажется, его следует признать органически связанным с человеком. Он
не выдуман, а есть и будет. Я не скажу вам, что его увидят когда-нибудь под
микроскопом, но органическая связь его уже доказывается очевидностью:
серьезное страдание мозга и все так называемые душевные болезни выражаются
прежде всего в извращении нравственного закона, насколько мне известно.
- Хорошо-с. Значит, как желудок хочет есть, так нравственное чувство
хочет, чтобы мы любили своих ближних. Так? Но естественная природа наша по
себялюбию противится голосу совести и разума, и потому возникает много
головоломных вопросов. К кому же мы должны обращаться за разрешением этих
вопросов, если вы не велите ставить их на философскую почву?
- Обратитесь к тем немногим точным знаниям, какие у нас есть.
Доверьтесь очевидности и логике фактов. Правда, это скучно, но зато не так
зыбко и расплывчато, как философия. Нравственный закон, положим, требует,
чтобы вы любили людей. Что ж? Любовь должна заключаться в устранении всего
того, что так или иначе вредит людям и угрожает им опасностью в настоящем и
будущем. Наши знания и очевидность говорят вам, что человечеству грозит
опасность со стороны нравственно и физически ненормальных. Если так, то
боритесь с ненормальными. Если вы не в силах возвысить их до нормы, то у вас
хватит силы и уменья обезвредить их, то есть уничтожить.
- Значит, любовь в том, чтобы сильный побеждал слабого?
- Несомненно.
- Но ведь сильные распяли господа нашего Иисуса Христа! - сказал горячо
дьякон.
- В том-то и дело, что распяли его не сильные, а слабые. Человеческая
культура ослабила и стремится свести к нулю борьбу за существование и
подбор; отсюда быстрое размножение слабых и преобладание их над сильными.
Вообразите, что вам удалось внушить пчелам гуманные идеи в их
неразработанной, рудиментарной форме. Что произойдет от этого? Трутни,
которых нужно убивать, останутся в живых, будут съедать мед, развращать и
душить пчел- в результате преобладание слабых над сильными и вырождение
последних. То же самое происходит теперь и с человечеством: слабые гнетут
сильных. У дикарей, которых еще не коснулась культура. самый сильный, мудрый
и самый нравственный идет впереди; он вождь и владыка. А мы, культурные,
распяли Христа и продолжаем его распинать. Значит, у нас чего-то
недостает... И это "что-то" мы должны восстановить у себя, иначе конца не
будет этим недоразумениям.
- Но какой у вас есть критериум для различения сильных и слабых?
- Знание и очевидность. Бугорчатых и золотушных узнают по их болезням,
а безнравственных и сумасшедших по поступкам.
- Но ведь возможны ошибки!
- Да, но нечего бояться промочить ноги, когда угрожает потоп.
- Это философия, - засмеялся дьякон.
- Нисколько. Вы до такой степени испорчены вашей семинарской
философией, что во всем хотите видеть один только туман. Отвлеченные науки,
которыми набита ваша молодая голова, потому и называются отвлеченными, что
они отвлекают ваш ум от очевидности. Смотрите в глаза черту прямо, и если он
черт, то и говорите, что это черт, а не лезьте к Канту или к Гегелю за
объяснениями.

13:28 

"Тоска" А.П. Чехов

Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит в козлах и не шевельнется. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашел нужным стряхивать с себя снег... Его лошаденка тоже бела и неподвижна. Своею неподвижностью, угловатостью форм и палкообразной прямизною ног она даже вблизи похожа на копеечную пряничную лошадку. Она, по всей вероятности, погружена в мысль. Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда, в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей, тому нельзя не думать...

13:29 

"Враги" А.П. Чехов

Абогин и доктор стояли лицом к лицу и в гневе продолжали наносить друг другу незаслуженные оскорбления. Кажется, накогда в жизни, даже в бреду, они не сказали столько несправедливого, жестокого и нелепого. В обоих сильно сказался эгоизм несчастных. Несчастные эгоистичны, злы, несправедливы, жестоки и менее, чем глупцы, способны понимать друг друга. Не соединяет, а разъединяет людей несчастье, и даже там, где, казалось бы, люди должны быть связаны однородностью горя, проделывается гораздо больше несправедливостей и жестокостей, чем в среде сравнительно довольной.

13:29 

"Отверженные" В. Гюго

Заметим мимоходом, какая, в сущности, гнусная вещь - успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение. Удача - это для толпы почти то же, что превосходство. У успеха, этого близнеца таланта, есть одна жертва обмана - история. Только Ювенал и Тацит немного брюзжат на его счет. В наши дни всякая более или менее официальная философия поступает в услужение к успеху, носит его ливрею и лакействует у него в передней. Преуспевайте -такова теория! Благосостояние предполагает способности. Выиграйте в лотерее, и вы умница. Кто победил, тому почет. Родитесь в сорочке - в этом вся штука! Будьте удачливы - все остальное приложится; будьте баловнем счастья - вас сочтут великим человеком. Не считая пяти-шести грандиозных исключений,которые придают блеск целому столетию, все восторги современников объясняются только близорукостью. Позолота сходит за золото. Будь ты - хоть первым встречным - это не помеха, лишь бы удача шла тебе навстречу. Пошлость- это состарившийся Нарцисс, влюбленный в самого себя и рукоплещущий пошлости. То огромное дарование, благодаря которому человек рождается Моисеем, Эсхилом, Данте, Микеланджело или Наполеоном, немедленно и единодушно присуждается толпой любому, кто достиг своей цели, в чем бы она ни состояла. Пусть какой-нибудь нотариус стал депутатом; пусть лже - Корнель написал Тиридата; пусть евнуху удалось обзавестись гаремом; пусть какой-нибудь военный Прюдом случайно выиграл битву, имеющую решающее значение для эпохи; пусть аптекарь изобрел картонные подошвы для армии департамента Самбр - и - Маас и, выдав картон за кожу, нажил капитал, дающий четыреста тысяч ливров дохода; пусть уличный разносчик женился на ростовщице и от этого брака родилось семь или восемь миллионов, отцом которых является он, а матерью она; пусть проповедник за свою гнусавую болтовню получил епископский сан; пусть управляющий торговым домом оказался по увольнении таким богатым человеком, что его назначили министром финансов, - во всем этом люди видят Гениальность, так же как они видят Красоту в наружности Мушкетона и Величие в шее Клавдия. Звездообразные следы утиных лапок на мягкой грязи болота они принимают за созвездия в бездонной глубине неба.

13:30 

"Золотой теленок" И. Ильф и Е. Петров

— Вы знаете, Адам, новость — на каждого гражданина давит столб воздуха силою в 214 кило.
— Нет, — сказал Адам, — а что?
— Как что!Это научно-медицинский факт. И мне это стало с недавнего времени тяжело. Вы только подумайте! 214 кило! Давит круглые сутки, в особенности по ночам. Я плохо сплю. Что?
— Ничего, я слушаю, — ласково ответил Козлевич.
— Мне очень плохо, Адам. У меня слишком большое сердце. Водитель Антилопы хмыкнул, Остап продолжал болтать:
— Вчера на улице ко мне подошла старуха и предложила купить вечную иглу для примуса. Вы знаете, Адам, я не купил. Мне не нужна вечная игла, я не хочу жить вечно. Я хочу умереть. У меня налицо все пошлые признаки влюбленности: отсутствие аппетита, бессонница и маниакальное стремление сочинять стихи. Слушайте, что я накропал вчера ночью при колеблющемся свете электрической лампы: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?
— Нет, нет, продолжайте, — сказал Козлевич сочувственно.
— Так вот и живу, — продолжал Остап с дрожью в голосе. — Тело мое прописано в гостинице «Каир», а душа манкирует, ей даже в Рио-де-Жанейро не хочется. А тут еще атмосферный столб душит.

13:31 

"Человек в поисках смысла" В. Франкл

Сексуальное удовольствие может служить средством бегства от экзистенциальной фрустрации. В тех случаях, когда воля к смыслу фрустрирована, воля к удовольствию оказывается не только ее производной, но также и ее заменой. Воля к власти служит аналогичной и параллельной цели. Только если первоначальная забота об осуществлении смысла фрустрирована, человек стремится к удовольствию или удовлетворяется властью.
Одна из форм, которую принимает воля к власти,- это то, что я бы назвал стремлением к деньгам. Стремление к деньгам объясняет многое в профессиональной сверхактивности вместе с сексуальной сверхактивностью, которые служат бегству от осознания экзистенциального вакуума. Если стремление к деньгам берет верх, стремление к смыслу заменяется стремлением к средствам. Деньги, вместо того чтобы оставаться средством, становятся целью. Они перестают служить какой-либо цели.
Каков же тогда смысл денег или обладания деньгами? Большинство людей, которые владеют деньгами, в действительности сами находятся во власти денег, охвачены стремлением приумножать их, и, таким образом, они уничтожают их смысл. Обладание деньгами должно означать, что человек находится в благоприятном положении. Человек может не обращать внимания на деньги, на средства, но думать о самих целях-тех целях, которым деньги могут служить.
Президент одного американского университета однажды предложил мне девять тысяч долларов за работу на его факультете в течение нескольких недель. Он не мог понять моего отказа. "Вы хотите больше?"-спросил он. "Никоим образом,-ответил я,-но если я начну размышлять, как мне использовать девять тысяч долларов, то я приду к выводу, что есть лишь один достойный способ-купить время для работы. Но сейчас у меня есть время для работы, так зачем же мне продавать его за девять тысяч долларов?" Деньги не являются целью сами по себе. Если доллар может быть более полезным и осмысленным в чьих-либо других руках, я не должен держать его у себя в кошельке. Это не имеет никакого отношения к альтруизму. Альтруизм и эгоизм-это устаревшая альтернатива. Как я говорил, моралистический подход должен уступить место онтологическому, в рамках которого хорошее и дурное определяются с точки зрения того, что способствует и что препятствует осуществлению смысла, независимо от того, мой ли это смысл или чей-нибудь еще.
Для тех людей, которые жаждут иметь деньги, как будто это может быть целью само по себе, "время- деньги". Они проявляют стремление к скорости. Для них более быстрая машина становится целью сама по себе. Это механизм защиты, попытка избежать столкновения с экзистенциальным вакуумом. Чем меньше человек сознает цель, тем скорее он старается ехать. Знаменитый венский комедиант Квотлингер, играя роль хулигана, садился на мотоцикл и пел: "Правда, я не знаю, куда я еду, но куда бы я ни ехал, я постараюсь попасть туда поскорее".
Это пример того, что я назвал бы центробежным досугом в отличие от центростремительного. Сегодня центробежный досуг преобладает. Бегство от себя позволяет избежать возможности обнаружить пустоту в себе. Центростремительный досуг дает возможность решать проблемы и для начала-увидеть их. Люди, мечущиеся между профессиональной сверхактивностью и центробежным досугом, не имеют времени, чтобы додумать свои мысли. Когда они начинают думать, приходит секретарь, чтобы подписать что-то, или нужно ответить на телефонный звонок. То, что при этом происходит, описывает псалмопевец: "Даже ночью его сердце увещевает его". Сегодня можно сказать, что по ночам экзистенциальные проблемы возвращаются. Совесть напоминает о них. Это источник того, что я назвал бы ноогенной бессонницей. Люди, страдающие от нее, часто пользуются снотворными таблетками. Они действительно засыпают, но они также отдают свою дань патогенным эффектам вытеснения-вытеснения не сексуальных фактов жизни, а ее экзистенциальных фактов.
Мы нуждаемся в новых типах досуга, которые дадут нам возможность созерцания и размышления. Для этого человек должен иметь мужество остаться один.

13:31 

"Палата №6" А. П. Чехов

- Вы шутите, - сказал он, щуря глаза. - Таким господам, как вы и ваш помощник Никита, нет никакого дела до будущего, но можете быть уверены, милостивый государь, настанут лучшие времена! Пусть я выражаюсь пошло, смейтесь, но воссияет заря новой жизни, восторжествует правда, и - на нашей улице будет праздник! Я не дождусь, издохну, но зато чьи-нибудь правнуки дождутся. Приветствую их от всей души и радуюсь, радуюсь за них! Вперед! Помогай вам бог, друзья!

13:32 

"Герой" А. Пушкин

Что есть истина?
Друг.
Да, слава в прихотях вольна.
Как огненный язык, она
По избранным главам летает,
С одной сегодня исчезает
И на другой уже видна.
За новизной бежать смиренно
Народ бессмысленный привык;
Но нам уж то чело священно,
Над коим вспыхнул сей язык.
На троне, на кровавом поле,
Меж граждан на чреде иной
Из сих избранных кто всех боле
Твоею властвует душой?
Поэт.
Все он, все он — пришлец сей бранный,
Пред кем смирилися цари,
Сей ратник, вольностью венчанный,
Исчезнувший, как тень зари.
Друг.
Когда ж твой ум он поражает
Своею чудною звездой?
Тогда ль, как с Альпов он взирает
На дно Италии святой;
Тогда ли, как хватает знамя
Иль жезл диктаторский; тогда ль,
Как водит и кругом и вдаль
Войны стремительное пламя,
И пролетает ряд побед
Над ним одна другой вослед;
Тогда ль, как рать героя плещет
Перед громадой пирамид,
Иль, как Москва пустынно блещет,
Его приемля, — и молчит?
Поэт.
Нет, не у счастия на лоне
Его я вижу, не в бою,
Не зятем кесаря на троне;
Не там, где на скалу свою
Сев, мучим казнию покоя,
Осмеян прозвищем героя,
Он угасает недвижим,
Плащом закрывшись боевым.
Не та картина предо мною!
Одров я вижу длинный строй,
Лежит на каждом труп живой,
Клейменный мощною чумою,
Царицею болезней... он,
Не бранной смертью окружен,
Нахмурясь ходит меж одрами
И хладно руку жмет чуме
И в погибающем уме
Рождает бодрость... Небесами
Клянусь: кто жизнию своей
Играл пред сумрачным недугом,
Чтоб ободрить угасший взор,
Клянусь, тот будет небу другом,
Каков бы ни был приговор
Земли слепой...
Друг.
Мечты поэта —
Историк строгий гонит вас!
Увы! его раздался глас—
И где ж очарованье света!
Поэт.
Да будет проклят правды свет,
Когда посредственности хладной,
Завистливой, к соблазну жадной,
Он угождает праздно! — Нет!
Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман...
Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран...
Друг.
Утешься........

13:32 

"Поколение А" Дуглас Коупленд (отрывок из романа)

Жюльен.
12-й округ, Париж, Франция.
Я считаю, судьба - устаревшее понятие. Все в мире строится на причинах и следствиях, а судьба тут вообще ни при чем. Пчелиный укус? Как это сентиментально. Как старомодно... А потом, когда нас пятерых ужалили пчелы, к нам ко всем начали относиться как к "шоколадным детишкам" - ну, той пятерке счастливчиков, попавших на шоколадную фабрику Вилли Вонки. Пфе!
Когда меня ужалила пчела, я сидел на скамейке в Венсенском лесу рядом с двумя старыми грымзами, вроде как рьяными католичками, которые обсуждали участившиеся случаи хищения персональных данных для махинаций с кредитными картами и возмущались по поводу того, что теперь им приходится измельчать мусор, прежде чем вынести его на помойку. Ну да, румыны, русские и члены китайской "Триады" только и ждут, как бы им завладеть персональными данными этих старых кошелок: Теперь, когда мы наконец раздобыли счет за электроэнергию мадам Дюкло, мы поставим "Caisse d'Epargne" (крупный французский банк) на колени! Меня бесили их пронзительные голоса - но я злился не на старушенций. Я злился на само время, которое тянется, тянется и как будто не движется вовсе, и от этого жизнь кажется такой долгой. Меня подмывало сказать этим набожным бабулькам, что их религия - полный отстой.
Ее придумали тысячи лет назад - для людей, которым посчастливилось (или не посчастливилось) прожить больше двадцати одного года - придумали, чтобы доходчиво объяснить этим людям, что жизнь коротка и быстротечна. А лично мне бы хотелось найти объяснение, почему жизнь такая кошмарно долгая.
Ладно, оставим религию. Больше всего мне хотелось мутировать. Прямо здесь и сейчас. Я сидел на скамейке в Венсенском лесу и представлял, как мое тело меняется и превращается в нечто иное - в то, во что люди должны превратиться на следующем этапе своей эволюции. Может, у нас будут крылья? Или огромные глаза, как у дрозофил? Или хоботы, как у слонов? Я мечтал о том времени, когда мы все мутируем во что-то получше, чем самодовольные лысые шимпанзе, которые жрут свой химический суп из пакетиков "Knorr: Цветная капуста со сливками" и притворяются, будто не знают о том, что половина населения нашей планеты пребывает в хроническом состоянии войны, сражаясь... За что? За право жрать суп из пакетиков и не задумываться о том, какие мы, в сущности, злобные и убогие существа. Человечество - это огромное стадо задроченных обезьян. Садовник Вилли из "Симпсонов" назвал нас, французов, трусливыми мартышками, жрущими сыр не в себя. Я вообще-то согласен, но с одним небольшим уточнением: не только французы. Все человечество - это трусливые мартышки, жрущие сыр не в себя.
Вообще-то я не любитель сидеть на скамеечках в парках. На самом деле я редко бываю на улице. Когда меня так беспощадно и грубо вынесло из гейм-центра "Астролит" на рю Клод Декан, я даже не знал, какое сейчас время суток. Я был просто взбешен. Да и любой бы взбесился на моем месте. 114 дней подряд я рубился в "World of Warcraft", набрал экспы, прокачал своего персонажа практически до максимального уровня, и вдруг он исчез. В смысле, мой персонаж. Меня просто не стало. Меня, великого и ужасного Зканттроххаскка! Вот я был, а теперь меня нет. Я сделал все, что положено. Закрыл игру. Перезагрузился. Перепроверил настройки. Опять вошел в WOW. И меня снова не было.
Би-бип!
Да, я не спорю: я действительно не самый приятный в общении человек. Потому что я очень требовательный и к себе, и к другим. У меня есть определенные стандарты, и если кто-то им не соответствует, я просто не буду общаться с таким человеком. И особенно это касается Люка, администратора в "Астролите", жирного недоумка, который вечно заходится кашлем и отхаркивает мокроту в синюю резиновую плевательницу.
В плевательницу!
Он считает, что это шикарно и стильно; а с моей точки зрения, это наглядный пример необратимого вырождения человечества. Но даже такой идиот, как Люк, все-таки должен врубаться, что если ты вдруг, непонятно с чего, исчезаешь из мира - пусть даже из мира компьютерной игрушки, - у тебя есть причины для злости. На самом деле это было бы странно, если бы ты не взбесился в такой ситуации. Люк мог бы проявить побольше сочувствия, а я, со своей стороны, мог бы и не чморить Люка за его нездоровое пристрастие к японским комиксам, которые я обозвал буржуазно-эскапистским экотуризмом для размягченных мозгов. Или, может быть, как-то еще. Я не помню.
В общем, я вышел на улицу, в реальный мир. Я не знал, сколько сейчас времени. На небе ярко светило солнце. Это могло быть и утро, и день. Наверное, все-таки ближе к полудню. Я посмотрел на машины, на вход в кофейню "Старбакс", на витрины многочисленных магазинов, на прохожих - людей средних лет, таких спокойных и благополучных с виду, - и подумал: "Ненавижу. Ненавижу весь мир". Ненавижу его вопиющую вещественность - его твердые и мягкие поверхности. Ненавижу все эти запахи - куры-гриль и цветущие каштаны.
Ненавижу, как наши тела движутся сквозь пространство - топ-топ, с ноги на ногу, - точно марионетки из мяса. Ненавижу, что мир превратился в один гигантский агрегат для жарки гамбургеров. Ненавижу, что мир теперь - лишь для людей. Типа мы, люди, венцы творения, и все остальные живые существа на нашей планете должны преклоняться перед нашим величием, потому что им ничего больше не остается. Когда вымерли пчелы, фундаменталисты чуть не усрались от счастья; для них это было очередням доказательством, что Бог создал землю исключительно для людей. Лично меня от таких рассуждений тянет блевать. А потом я подумал: "Жюльен, ты теперь у нас ярый защитник природы?" Потом вспомнил WOW и уныло поплелся по бульвару Понятовского, свернул на авеню Женераль Доддс, прошелся до авеню Женераль Лаперрен (все эти генералы, все эти войны!), старательно обходя кучки собачьего дерьма и дебильных туристов с пространственным кретинизмом, и вошел в Венсенский лес - такой почтенный и скучный, такой весь застывший во времени и явно чрезмерный для моего воспаленного мозга. В голове царил полный раздрай. Я сел на скамейку рядом с двумя старыми грымзами, прибитыми страхом перед будущим, и стал смотреть на деревья. Какое сейчас время года? Лето? Осень? Теперь листья не опадают с деревьев, как было прежде. Теперь они крепко сидят на ветках, и время от времени кто-то из них потихоничку совершает самоубийство - где-то ближе к январю. Времена года остались в прошлом. В настоящем их нет. В них верят только законченные придурки.
Я разглядывал сухой мертвый лист, а пронзительные голоса старушенций били мне по ушам. Я скривился и произнес в слух:
- Блин, как же я ненавижу реальный мир!
А потом меня ужалила пчела. Как будто кожу проткнули иголкой. Однажды в клубе Ральф уколол меня булавкой и заявил, что у меня теперь СПИД - и вот как тут не взбеситься?! Ральф - полный придурок. И это была не булавка, а этикетка с бутылки колы, которую он свернул в тонкую трубочку с острым концом. Но все равно было больно. И когда жалит пчела - тоже больно.
Я испугался и хлопнул себя по руке, сбив насекомое на скамейку. Увидев пчелу, две старые вешалки бухнулись на колени и принялись громко молиться.

13:33 

"Чума" Альбер Камю

Мне доподлинно известно (а вы сами видите, Риэ, что я знаю жизнь во всех ее проявлениях), что каждый носит ее, чуму, в себе, ибо не существует такого человека в мире, да-да, не существует, которого бы она не коснулась. И надо поэтому безостановочно следить за собой, чтобы, случайно забывшись, не дохнуть в лицо другому и не передать ему заразы. Потому что микроб - это нечто естественное. Все прочее: здоровье, неподкупность, если хотите даже чистота, - все это уже продукт воли, и воли, которая не должна давать себе передышки. Человек честный, никому не передающий заразы, - это как раз тот, который ни на миг не смеет расслабиться. А сколько требуется воли и напряжения, Риэ, чтобы не забыться! Да, Риэ, быть зачумленным весьма утомительно. Но еще более утомительно не желать им быть. Вот почему все явно устали, ведь нынче все немножко зачумленные. Но именно поэтому те немногие, что не хотят жить в состоянии зачумленности, доходят до крайних пределов усталости, освободить от коей может их только смерть.

13:33 

"Письмо к ученому соседу" А.П. Чехов

Герасимов сообщил мне, что будто Вы сочинили сочинение в котором изволили изложить не весьма существенные идеи на щот людей и их первородного состояния и допотопного бытия. Вы изволили сочинить что человек произошел от обезьянских племен мартышек орангуташек и т. п. Простите меня старичка, но я с Вами касательно этого важного пункта не согласен и могу Вам запятую поставить. Ибо, если бы человек, властитель мира, умнейшее из дыхательных существ, происходил от глупой и невежественной обезьяны то у него был бы хвост и дикий голос.

13:34 

Чайник Рассела

Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что коль моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если существование такого чайника утверждалось бы в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и осаждалось бы в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в эпоху просвщения, или же инквизитора в прошлом.

13:34 

"Горе от ума" А. Грибоедов

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
"ЯВЛЕНИЕ 7"
Те же, Князь Тугоуховский и Княгиня с шестью дочерьми.

Наталья Дмитриевна (тоненьким голоском)
Князь Петр Ильич, княгиня! Боже мой! Княжна Зизи! Мими!
(Громкие лобызания, потом усаживаются и осматривают одна другую сголовы до ног.)
1-я княжна
Какой фасон прекрасный!
2-я княжна
Какие складочки!
1-я княжна
Обшито бахромой.
Наталья Дмитриевна
Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный!
3-я княжна
Какой эшарп cousin мне подарил!
4-я княжна
Ах! да, барежевый!
5-я княжна
Ах! прелесть!
6-я княжна
Ах! как мил!
Княгиня
Сс! - Кто это в углу, взошли мы, поклонился?
Наталья Дмитриевна
Приезжий, Чацкий.
Княгиня
От-став-ной?
Наталья Дмитриевна
Да, путешествовал, недавно воротился.
Княгиня
И хо-ло-стой?
Наталья Дмитриевна
Да, не женат.
Княгиня
Князь, князь, сюда. - Живее.
Князь (к ней оборачивает слуховую трубку)
О-хм!
Княгиня
К нам на вечер, в четверг, проси скорее Натальи Дмитревны знакомого: вон он!
Князь
И-хм! (Отправляется, вьется около Чацкого и покашливает.)
Княгиня
Вот то-то детки: Им бал, а батюшка таскайся на поклон; Танцовщики ужасно стали редки!.. Он камер-юнкер?
Наталья Дмитриевна
Нет.
Княгиня
Бо-гат?
Наталья Дмитриевна
О, нет!
Княгиня (громко, что есть мочи)
Князь, князь! Назад!

13:35 

"Игрок" Ф.М. Достоевский

Я здесь успел уже вчера обойти верст на десять кругом. Ну, точь-в-точь то же самое, как в нравоучительных немецких книжечках с картинками: есть здесь везде у них в каждом доме свой фатер, ужасно добродетельный и необыкновенно честный. Уж такой честный, что подойти к нему страшно. Терпеть не могу честных людей, к которым подходить страшно. У каждого эдакого фатера есть семья, и по вечерам все они вслух поучительные книги читают. Над домиком шумят вязы и каштаны. Закат солнца, на крыше аист, и все необыкновенно поэтическое и трогательное...
Уж вы не сердитесь, генерал, позвольте мне рассказать потрогательнее. Я сам помню, как мой отец, покойник, тоже под липками, в палисаднике, по вечерам вслух читал мне и матери подобные книжки... Я ведь сам могу судить об этом как следует. Ну, так всякая эдакая здешняя семья вполнейшем рабстве и повиновении у фатера. Все работают, как волы, и все копят деньги, как жиды. Положим, фатер скопил уже столько-то гульденов и рассчитывает на старшего сына, чтобы ему ремесло аль землишку передать; для этого дочери приданого не дают, и она остается в девках. Для этого же младшего сына продают в кабалу аль в солдаты и деньги приобщают к домашнему капиталу. Право, это здесь делается; я расспрашивал. Все это делается не иначе, как от честности, от усиленной честности, до того, что и младший проданный сын верует, что его не иначе, как от честности, продали, - а уж это идеал, когда сама жертва радуется, что ее на заклание ведут. Что же дальше? Дальше то, что и старшему тоже не легче: есть там у него такая Амальхен, с которою он сердцем соединился, - но жениться нельзя, потому что гульденов еще столько не накоплено. Тоже ждут благонравно и искренно и сулыбкой на заклание идут. У Амальхен уж щеки ввалились, сохнет. Наконец, лет через двадцать, благосостояние умножилось; гульдены честно идобродетельно скоплены. Фатер благословляет сорокалетнего старшего и тридцатипятилетнюю Амальхен, с иссохшей грудью и красным носом... При этом плачет, мораль читает и умирает. Старший превращается сам в добродетельного фатера, и начинается опять та же история. Лет эдак чрез пятьдесят или чрез семьдесят внук первого фатера действительно уже осуществляет значительный капитал и передает своему сыну, тот своему, тот своему, и поколений чрез пять или шесть выходит сам барон Ротшильд или Гоппе и Комп., или там черт знает кто. Ну-с, как же не величественное зрелище: столетний или двухсотлетний преемственный труд, терпение, ум, честность, характер,твердость, расчет, аист на крыше! Чего же вам еще, ведь уж выше этого нет ничего, и с этой точки они сами начинают весь мир судить и виновных, то есть чуть-чуть на них не похожих, тотчас же казнить. Ну-с, так вот в чем дело: я уж лучше хочу дебоширить по-русски или разживаться на рулетке. Не хочу я быть Гоппе и Комп. чрез пять поколений. Мне деньги нужны для меня самого, а я не считаю всего себя чем-то необходимым и придаточным к капиталу. Я знаю, что я ужасно наврал, но пусть так оно и будет. Таковы мои убеждения.

щастье есть?

главная